Доклад о нарушении прав человека на мирные собрания в регионах России. Автор С.М. Шимоволос

МОСКОВСКАЯ ХЕЛЬСИНКСКАЯ ГРУППА

ЦЕНТР ПОДДЕРЖКИ ГРАЖДАНСКИХ ИНИЦИАТИВ

ДОКЛАД

О НАРУШЕНИИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА НА МИРНЫЕ СОБРАНИЯ В РЕГИОНАХ РОССИИ

Преамбула

Проблема нарушения прав человека на мирные собрания приобретает в Российской Федерации первостепенное значение. Эти нарушения, наряду с нарушениями избирательных прав и свободы слова фактически ставит под угрозу все демократические ценности гражданского общества в России.

И если ранее эти нарушения фиксировались к отдельные факты, с 2006 года они стали иметь не только массовый, но и системный характер в большинстве регионов России.

За последний год число протестных акций в регионах России возросло в 2 раза, а число нарушений прав человека на проведение мирных собраний выросло примерно в 15 раз. При этом действия органов власти, направленные на пресечение публичных акций, становятся более грубыми и безжалостными. Если ранее запреты и разгоны митингов, демонстраций и шествий происходили лишь в отдельных случаях, а в спорах стороны апеллировали к нормам закона, то сегодня такие действия стали носить откровенно криминальный характер. В геометрической прогрессии растет число фактов жестокого обращения с манифестантами, незаконного задержания и похищений, фальсификации административных и уголовных дел.

При попустительстве или прямой поддержке прокуратуры и суда безнаказанность виновных должностных лиц стала беспрецедентной. По крайней мере, при составлении настоящего доклада не удалось найти в регионах ни одного случая наказания виновных чиновников за незаконный запрет или ограничение общественных акций.

Вместе с тем, публичные акции остаются практически единственным средством выражения общественного мнения и свободы слова. По этому опасность нарушения прав на мирные собрания их последствия определяют эти нарушения в России как приоритетные в защите и требуют первоочередного внимания международного сообщества.

Столь значительный рост нарушений прав на мирную демонстрацию в значительной степени предопределил закон "О противодействии экстремистской деятельности". В соответствии с этим законом при МВД и ФСБ в регионах России были созданы специальные отделы по борьбе и профилактике экстремистской деятельностью. Однако, постепенно эти органы взяли на себя задачи контроля за любой публичной деятельностью, связанной с критикой органов власти, в том числе по поводу нарушений прав человека. Расширяя практику злоупотреблений своими полномочиями, эти органы стали вести активную борьбу с любым инакомыслием и контролем за публичной деятельностью общественных активистов. Их деятельность все более стала напоминать практику политического сыска, применяемой тоталитарными режимами.

Эта структура наиболее показательно раскрыла свои возможности во время проведения акции Заслон, организованной органами власти к проведению саммита "Большая восьмерка" в Санкт-Петербурге в июле 2006 года. В период подготовки к саммиту и во время его проведения были задержаны сотни человек, желающих приехать в г. С-Петербург для участия в протестных акциях. Причем, большинство из них были задержаны не в Санкт-Петербурге, а в тех регионах, откуда они добирались до города. В Санкт-Петербурге были запрещены все уличные акции. Активистам при задержании были предъявлены сфальсифицированные обвинения в совершении ими административных правонарушений и уголовных преступлений. Все попытки обжаловать неправомерные задержания в лучшем случае заканчивались досрочным освобождением их участников. Никто из должностных лиц, совершавших незаконные действия, наказание не понес.

В декабре 2006 года история повторилась. На этот раз по указанию федеральных органов власти - МВД и ФСБ России в регионах прошла масштабная операция по задержанию участников акции "Марш несогласных", назначенной на 16 декабря 2006 г. в г. Москве. Сначала акция была запрещена, затем, по "компромиссной с организаторами договоренности", все же состоялась. Однако десятки ее участников были задержаны на пути в Москву или не пропущены на акцию через кордоны милиции. Такая же ситуация повторяется и при попытке организации любых других массовых протестных акций, в т.ч. "Марша несогласных" и демонстраций "Антикапитализм" в регионах России.

В таких случаях, правоохранительные органы на местах получают прямые указания о недопущении проведении акций, а также задержании (под любым, и фактически всегда незаконным предлогом) их участников.

Свою лепту в формирование политики нетерпимости к общественным акциям внесло ужесточение контроля за деятельностью общественных организаций. В соответствии с новыми требованиями к отчетам, от общественных организаций теперь может быть затребованы подробные отчеты по поводу проведенных публичных акций.

Скандальную известность приобрел случай, произошедший в Новороссийске 23 января 2007 года. В этот день сотрудники милиции разогнали участников встречи правозащитников и немецких журналистов, проводимой в стенах городской Художественной школы. Позднее решением мирового суда участники встречи были оштрафованы за проведение "несанкционированного собрания" . Такой "дикий" прецедент, а также безнаказанность сотрудников органов правопорядка представляется показательным в распространении практики произвола.

Представляемый доклад подготовлен на основе информации, полученной Центром поддержки гражданских инициатив в регионах Приволжского федерального округа (далее - ПФО). Но представленные оценки ситуации в равной мере можно распространить и на ситуацию в других регионах России.

Следует отметить, что условия соблюдения прав на мирные собрания в регионах существенно различаются. Есть регионы, где факты подобных нарушений имеют исключительно разовый характер. В Приволжском Федеральном округе можно назвать благополучными такие регионы как Пермская, Кировская области, Республика Мордовия. А в Нижегородской, Ульяновской, Самарской, Оренбургской областях и Республике Башкирия такие нарушения стали массовыми.

Очевидно, что такое положение определяется, прежде всего, различным отношением региональных (субъектов Российской Федерации) органов власти к обязательствам по защите прав человека. Однако вызывает общую обеспокоенность тенденция все более широкого распространения практики нарушений политических прав на всей территории России. При этом усматривается закономерность - подобная практика нарушений распространяется именно в тех регионах, где растут протестные настроения. Очевидно, что такую политику формируют федеральные органы власти.

1. Национальное законодательство

Гарантия реализации права на проведение мирных собраний устанавливается законодательством России. Статья 31 Конституции РФ гарантирует, что "Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование". Также Конституцией РФ признаются обязательства в соблюдении этого права международными договорами. Что соответствует по текстам и статье 21 Международного пакта о гражданских и политических правах ООН, и статье 11 Европейской Конвенцией по защите прав и основных свобод. Кроме того, наряду с правом на мирные собрания декларируется также право на свободу слова.

Порядок реализации права на свободу собрания регламентируется специальным федеральным законом "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" . Закон устанавливает уведомительный характер проведения публичных акций и определяет процедуру регистрации таких акций. В общем представлении, за исключением отдельных деталей, федеральное законодательство отвечает требованиям международных стандартов. Хотя процедура регистрации, по сравнению с другими странами, выглядит чрезмерно громоздкой и сложной. По замыслу авторов закона, эта процедура должна была обеспечить паритет прав и обязанностей государственных органов и организаторов акций.

Согласно закону эта процедура не только требует тщательного и своевременного информирования властей о проведении акции, но и предоставляет права в принятии решений о приостановлении и прекращении публичной акции, гарантии участия организаторов в переговорах о принятии таких решений.

С другой стороны, условия подачи уведомления об акции несообразно категоричны. Так, по срокам, установленных для подачи заявления, закон не допускает никаких отступлений. И даже в тех случаях, когда акция не может создавать у властей каких-либо проблем, если организаторами пропущен срок - акция будет запрещена. Эта проблема становится чрезвычайно актуальной тогда, когда происходят какие-либо общественно-значимые события и граждане хотят сразу же и своевременно выразить свое к ним отношение. Такая форма стихийных акций вполне традиционна, но российским законодательством признается как правонарушение с возможным применением к участникам карательных санкций.

Кроме того, очевидный диссонанс в процедуру "согласования" вносят специальные запреты относительно мест проведения публичных акций. Согласно статье 8 Закона к местам, где не допускаются акции, отнесены:

  • опасные производственные и иные защищаемые техникой безопасности объектов (например, территория стройки);
  • пограничная зона;
  • различные магистрали (путепроводы, железнодорожные магистрали, нефте- газо- и продуктопроводы, высоковольтные линии электропередач);
  • здания, которые занимают суды, учреждения исполнения уголовного наказания и резиденции Президента;
  • места, где есть угроза безопасности для участников мероприятия (например, при угрозе обрушения зданий и сооружений).

Процедура согласования акции предполагает обсуждение с организаторами места и времени проведения акции, с учетом всех препятствий и осложнений. В этой связи столь жесткое ограничение мест проведения акций (особенно у зданий окружных представительств Президента РФ и судов), представляется неадекватным.

Действительно, для каждого обращения с уведомлением о проведении акции, так и или иначе, должны оцениваться обстоятельства и возможные препятствия в проведении акций. И если существует реальная и обоснованная угроза нарушения работы режимных объектов или безопасности участников акции, такая опасность может стать убедительным основанием предложить организаторам перенести на некоторое расстояние место проведения акции. При этом важно учитывать, то обстоятельство, что в зависимости от места проведения акции, ее формы и программа могут варьироваться. К примеру, в случае, если использование звукоусилительной техники может стать помехой работе судебных органов, можно специально ограничить ее использование.

Такое представление вполне согласуется с пунктом 3 статьи 55 Конституции РФ, в соответствии с которой, ограничение права гражданина допускается в целях "защиты конституционного строя, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства".

Но общий запрет проведения акций "в отдельно взятых местах" вступает в явное противоречие с принципом, что "ограничение прав граждан, возможно применять лишь в той мере, в какой это необходимо…". По смыслу п. 1 статьи 2 Конституции о высшей ценности прав человека, всякое ограничение должно иметь не только обоснование, но и содержать доказуемый факт угрозы защищаемым государством принципам и интересам . Кроме того, такое ограничение не может применяться как запретительная норма, а должна быть соразмерима не только с местом, но и обстоятельствами проведения акции. И ко всему прочему, такое ограничение должно иметь временные рамки.

В законе есть и другие сомнительные нормы, создающие угрозу неправомерного ограничения прав человека.

Пункт 3 статьи 8 Федерального закона дает возможность региональным органам власти принимать особый порядок проведения акций на территории и объектов, являющихся памятниками истории и культуры. Подобный порядок вполне может быть оправдан задачами сохранности таких памятников. Однако практика показывает, что региональные власти, принимая такой порядок, думают вовсе не о защите культурного наследия, а стремятся к максимальному ограничению акций.

Так, постановлением Администрации Курской области от 15 июня 2005 г. № 31 был установлен порядок проведения в Курской области публичных мероприятий "на территории объектов, являющихся памятниками истории и культуры в Курской области". Постановлением был утвержден объемный перечень мест, где нельзя проводить никаких акций. Для прочих мест установлено ограничение по времени (с 12.00 до 19.00) и запрет на использование звукоусилительной техники. А в тех местах, где находятся правительственные и административные здания, установлено максимальное ограничение количества участников (от 10 до 100 человек). При этом часть из тех зданий, к которым применены ограничения, отнесены к памятникам истории и культуры необоснованно (как например - здания Городской Думы).

Желание органов власти ужесточить законодательство проявляется в разнообразных законодательных инициативах.

Активный протест общественности вызвал проект федерального закона о поправках в закон "О противодействии экстремистской деятельностью" , подготовленный в конце 2006 года Советом Федерации РФ. Согласно этому проекту, предполагалось установить уголовную ответственность за проведение несанкционированной акции, а сами ненасильственные акции протеста приравнивались к "воспрепятствованию законной деятельности органов государственной власти", т.е. покушением "на основы государственного строя" (со всеми вытекающими последствиями объявления "вне закона" общественных активистов). Кроме того, предполагалось принять порядок согласования с органами власти "содержания листовок и лозунгов".

Органы власти были вынуждены признать, что такой закон открывает двери для безграничного государственного террора. Проект был отклонен, но определил общее направление устремлений правоохранительных органов России. Процесс лоббирования всевозможных ограничений на свободу мирных собраний продолжается.

30 ноября 2006 года в Саратовской Областной Думе прошел круглый стол на тему "Порядок подачи уведомления о проведении собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований". На круглом столе был представлен проект изменений в федеральный закон для последующего представления в Государственной Думе. МВД области и администрация города, в качестве таких поправок, среди прочего, предложила следующее:

  • отменить право на проведение одиночного пикета без уведомления;
  • ввести ответственность заявителей за необоснованное завышение числа участников "поскольку это приводит к неоправданному отвлечению больших сил служб милиции от охраны общественного порядка";
  • установить материальную ответственность за нарушение санитарных норм, "так как после многих митингов, шествий и пикетирования остается мусор, который надо убирать";
  • определить законодательно порядок проведения публичного мероприятия, "чтобы знать нарушается ли порядок проведения мероприятия или нет".

Все эти предложения наглядно демонстрируют представление органов власти, в том что публичные акции вовсе не право граждан, а дозволение. Показателен довод представителей администрации высказанный на слушаниях: регистрировать акции сложно, поскольку "ни в каких законодательных актах не содержится определения порядка проведения публичного мероприятия, что затрудняет использование данных норм". Т.е. все гражданские инициативы должны иметь установленный сценарий проведения.

И, наконец, было высказано еще одно предложение: "Дать возможность исполнительному органу субъекта Российской Федерации или местного самоуправления законно и обоснованно запрещать проведение мероприятий или их прекращать, чтобы защитить третьих лиц, конституционные права и интересы которых нарушаются при проведении публичных мероприятий". Такой довод также демонстрирует еще одно общее представление региональных органов власти - дать, наконец, возможность органам власти в регионах самим решать: разрешать или запрещать акцию по своему усмотрению...

Параллельно усилиям по изменению федерального законодательства, региональные органы власти принимаются за собственное законотворчество. Иногда, - используя законодательные "лазейки", но чаще, - попросту игнорируя федеральное законодательство.

Демонстрируемый правовой нигилизм региональных органов в этой сфере порождает совершенно нелепые инициативы. Например, в 2006 году администрация Нижнего Новгорода совместно с Правительством Нижегородской области заявили о намерении подготовить законопроект, предусматривающий ограничения на проведение публичных мероприятий вблизи "святых мест".

Есть еще одно обстоятельство, присущее законодательству Российской Федерации. Федеральный закон вовсе не означает, что его нормы повсеместно признаются и исполняются. Традиционным стало представление, что для каждого органа власти существует свое, специальное законодательство. И если нет специальных подзаконных актов (например - постановлений Правительства), о том, "как выполнять законы", они могут и не выполняться. В случае с законом "О митингах…" сложилась именно такая ситуация. В частности, сотрудники милиции не признают этот федеральный закон, руководствуясь своим собственным законом "О милиции", даже там, где он явно не должен применяться Так, практика показывает, что представители МВД чаще всего не признают, что должны согласовывать (согласно закону) с организаторами приостановление или прекращение акции.

В этой связи можно констатировать, что основным источником нарушений права на мирные собрание является не законодательство, а практика игнорирования права на мирные собрания региональными и местными органами власти.

2. Основные нарушения прав на мирные собрания

Традиционным нарушением права на проведение мирных собраний стала практика отказа органов власти (местного самоуправления или региональных администраций) в регистрации митингов, демонстраций и пикетов. Неправомерное ограничение мирных собраний допускается на всех этапах регистрации акций.

2.1. Превышение требований, предъявляемых к организаторам акций

Федеральным законом установлен точный перечень требований, предъявляемых организаторам. В уведомлении организаторам необходимо сообщать: сроки, место, тему акции, количество участников и личные данные организаторов.

Однако региональные органы власти прибегают к различным ухищрениям, чтобы формализовать процедуру подачи уведомления (впрочем, как и в других сферах правоотношений), а значит - максимально усложнить саму процедуру уведомления.

Так согласно закону (статья 3) Республики Башкортостан "О порядке подачи уведомления о проведении публичного мероприятия" от 19 апреля 2005 года № 173-з, лицо, представляющее организатора акции, кроме всего прочего, должен представить копию паспорта, а также копии документов удостоверяющих личность на его уполномоченных представителей. Более того, он должен приложить от них "письменное согласие на выполнение распорядительных функций по организации и проведению публичного мероприятия". В тех случаях, когда акция организуется от имени юридического лица, требуется представить копии протокола руководящего органа о проведении акции, а также нотариально заверенные документы (Устав, свидетельство о регистрации) самой организации. Документы (копии) в нескольких экземплярах должны "быть прошиты и скреплены печатью".

На практике регистрирующий орган (как правило, мэрия города), требует от организаторов предоставить дополнительные сведения, которые не установлены законодательством, а значит - незаконные. Например, - содержание транспарантов, объясняя это требование "задачей борьбы с экстремистскими обращениями", либо, - паспортные данные организаторов акции. Не представление таких сведений используется в качестве основания для запрещения акции.

Так, одним из оснований отказа в регистрации пикета 16 января 2007 г. в г. Ульяновске послужило то, что один из организаторов - Насыров Михаил "является лицом без определенного места жительства и не может быть ответственным лицом за обеспечение общественного порядка" .

Кроме того на практике также могут быть затребованы подробные сведения об обеспечении медицинской помощи и правопорядка. Это требование действительно упоминается в законе в общем виде, без подробной регламентации. Именно это обстоятельство и используется "в порядке толкования" для требования от организаторов акций все новых подробностей "по обеспечению организации медицинской помощи и правопорядка". Очевидно, что в большинстве случаев все эти требования используются, для того чтобы найти формальный повод для отказа от регистрации акции, даже в том случае, если организаторы предоставляют дополнительную информацию.

2.2. Использование "режимных" ограничений для запрета проведения акций

Как уже отмечено выше, Федеральный закон установил целый перечень мест, где не допускается проведение публичных акций. Но ограничение по "режимным" объектам широко используется для запретов тех акций, которые проводятся поблизости от них, например, возле зданий судов, путей сообщения, уголовно-исполнительных учреждений и зданий представительств Президента России в округах.

Заявки в таких случаях, как правило, подаются на места, находящиеся на значительном удалении от этих зданий. Но независимо от расстояния, инициаторы получали отказы в регистрации со ссылкой на ту же федеральную норму закона. Такая практика "толкований" крайне разнообразна. Так, в одном случае, был запрещен пикет у здания суда, заявленный в 50 метрах от него , в другом - из-за "непосредственной близости к железнодорожным путям", расположенном от пикета в 200 метрах .

Вместе с тем, Федеральный закон (в частности пункт 9 ст. 2 ФЗ "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях") однозначно определяет границы территорий, прилегающих к "особо охраняемым объектам". В том, что границы должны совпадать с границами землеотвода под здания и сооружения. (Фактически это расстояние в несколько метров по периметру от здания).

Очевидно, что термин "в непосредственной близости" произвольно трактуется администрациями исключительно с целью оправдания запрета акции.

Показателен следующий случай. Администрация города Самары на уведомление о проведении пикета 23 декабря 2006 года, предложила перенести место проведения пикета телефонограммой, поскольку пикеты "на территориях, прилегающих к зданиям судов, запрещаются". Организаторам пикета было предложено перенести пикет на другое, - максимально удаленное место. При этом расстояние между заявленным местом проведения пикета и ближайшим зданием суда (Советского района г. Самары) составляло не менее 340 метров!.

Подобным образом, т.е. в ущерб интересам организаторов акций, трактуется и другая норма, предусмотренная в законе - "о нормах наполняемости территории".

В законодательстве упоминается такое ограничение, как "норма предельной заполняемости территории (помещения) в месте проведения публичного мероприятия" (пункт 7 статьи 5 ФЗ). Возможно, такие ограничения были приняты из лучших побуждений, чтобы избежать чрезмерного скопления народа и тем самым обеспечить безопасность участников акций.

Но эта норма побудила некоторые региональные власти к весьма изощренному собственному толкованию: в некоторых городах для отдельных публичных мест (площадей, скверов) были установлены "нормы заполняемости" (определено максимальное количество участников акций). Как правило, - совершенно произвольно.

Так, Правительством Астраханской области были приняты "нормы предельной заполняемости территории (помещения) в месте проведения публичного мероприятия". Согласно им, для разных территорий были установлены ограничения: от 0,1 чел. на квадратный метр (в границах охранных зон памятников) до 1 человека на кв. м. (в помещениях).

Но в развитие подобного решения последовали и другие - было объявлено, что только на этих "посчитанных" местах и могут проводиться массовые акции. Такое решение приняла, в частности, администрация города Дзержинска Нижегородской области . А администрация Владимира решительно запретила акции в своем городе.

2.3. Создание "особых территорий", где запрещается проведение акций

Инициативы региональных органов власти установить территориальные ограничения для акций развивались и в другом направлении. Параллельно с ограничением мест проведения акций, региональные власти готовили и принимали решения с объявлением отдельных территорий, "запрещенных для проведения акций".

Так, например, администрация Нижнего Новгорода запретила проведение акций на территории Нижегородского Кремля. (На этой территории расположены как памятники истории, так и основные административные здания города и области. Очевидно, что здания органов власти традиционно привлекали протестующих).

15 декабря 2004 года, главой администрации г. Нижнего Новгорода было принято распоряжение за № 3847-р "О запрещении проведения массовых мероприятий на территории Нижегородского Кремля". Распоряжением запрещалось проведение каких-либо массовых акций на территории Нижегородского Кремля до особого указания. Основанием принятия распоряжения являлось "рекомендательное" решение областной антитеррористической комиссии. Интересно, что при обсуждении этого предложения на "антитеррористической" комиссии не прозвучало сколь-нибудь правдоподобных аргументов об "опасности террористических актов", зато высказывались претензии в адрес пикетчиков, которые "мешают" работать чиновникам администраций.

Это распоряжение стало причиной запрета на проведение в Нижнем Новгороде публичных акций на территории Кремля. С октября 2004 года распоряжение администрации города обжаловалось в судебном порядке, в связи с отказами в регистрации проведения акций на территории Нижегородского Кремля. 26 декабря 2005 г. Нижегородский суд все же вынес решение об отмене этого распоряжения . Но администрация города так и не отменила это распоряжение. Параллельно было принято решение о закрытии территории Кремля для посещения в ночное время. А в 2007 году, без всякого законодательного обоснования, от имени администрации Музея-заповедника "Нижегородский Кремль" объявлено о более строгом ограничении времени посещения Кремля и о праве сотрудников охраны "досматривать посетителей и их вещи".

Очевидно, что законодательные нормы не служат серьезным препятствием в осуществлении намерения чиновников ограничить доступ граждан к административным зданиям.

Подобным же образом и в схожих обстоятельствах (размещение административных зданий вблизи памятников истории и культуры), было принято ранее упомянутое решение Администрации Курской области . В Постановлении было особо отмечено, что у "здания Городского Совета" не могут собираться более 10 участников акций.

Кроме того, в принимаемых в регионах решениях по поводу акций на территории, где расположены памятники природы и культуры, устанавливается особый порядок согласования с органами государственной охраны памятников для разрешения акций. В подобном Положении, принятом Правительством Самарской области на Министерство культуры области возложены практически неограниченные полномочия - разрешать или запрещать акции . В качестве оснований для этого были использованы и такие доводы (пункт 4 Постановления):

"- создание препятствий в работе государственных учреждений, расположенных на территории памятника истории и культуры или его зон охраны;
- имеются иные обстоятельства, установленные законодательством об охране объектов культурного наследия (памятниках истории и культуры)".

Следует отметить, что за прошедший год в регионах России не отмечено ни одного случая причинения вреда памятнику истории и культуры при проведении публичных акций. И все усилия региональных органов власти "сберечь" культурное наследие, очевидно, не определяются этими задачами.

Следует принять во внимание следующее обстоятельство: невозможно представить ситуацию, чтобы у регистрирующего органа были сколько-нибудь доказательные основания подозревать организаторов и участников акций в причинении вреда памятникам. Тем более, законодательством четко определена процедура прекращения акции именно при такой реальной угрозе.

Это также открывает возможности для произвола. Так, например, в регистрации акций все чаще используется доводы, о том, что кто-либо из организаторов ранее принимал участия в несанкционированных публичных акциях. На основе такой информации органы власти считают, что организаторы являются "злостными" правонарушителями закона. В этом случае организаторы получают отказ в регистрации уведомления об акции, со ссылкой на очевидно абстрактные меры "профилактики" нарушений.

2.4. Использование надуманных причин и доводов при запрете проведения акции

Чиновники приводят чрезвычайно разнообразные аргументы, в пользу отказа в регистрации акций.

В качестве "типичных" можно представить такие доводы, взятые из ответов администраций на уведомления:

  • акция проводится в центре города, что может вызвать жалобы граждан или руководителей учреждений;
  • проведение пикета или митинга невозможно в связи с проведением ремонтных работ на этом участке;
  • проведение акции невозможно из-за необходимости перекрытия или переноса транспортного движения;
  • акция проводится неподалеку от другой акции или мероприятия;
  • тема акции не является общественно значимой или расходится с официально признанными памятными датами.

Эти аргументы не только не основаны на законе, но и порочны в отсутствии в них какого-либо представления о приоритете в соблюдении прав человека. Чиновники принимают решения, руководствуясь исключительно политической целесообразностью. Эту связь наглядно демонстрирует решение администрации г. Оренбурга по одному из пикетов.

6 мая 2006 г. Р. Х. Баширов, от лица инициативной группы граждан подал в администрацию г. Оренбурга уведомление об организации и проведении пикета с "целью выражения своей гражданской позиции". В ответ 12 мая 2006 г. администрации г. Оренбурга сообщила об отказе в принятии уведомления о проведении пикета. В качестве причины отказа было указано: "неоднократные нарушения норм организации и проведения публичных мероприятий, проведение несанкционированных акций", (что примечательно, факты привлечения организатора к ответственности за проведение несанкционированных акций ничем не подтвердились) .

Кроме того, если возникает несколько инициатив проведения публичных акций в одном месте, то органы власти "разрешают" проводить только одну акцию (как правило, наиболее приемлемую с точки зрения собственных интересов). Отказ обосновывается чаще всего одним аргументом: обеспеченим безопасности участников. Например: "При проведении пикета могут быть допущены различные эксцессы, в связи с чем, может быть подвергнута угрозе их безопасность" . Хотя, никакими фактами эти опасения не подтверждаются. По этой причине, в России невозможно проведение контр-демонстраций или акций солидарности.

Следуя собственным представлениям о полномочиях в ограничении публичных акций, региональные власти прилагают усилия к тому, чтобы эти представления узаконить. Так, Постановлением главы администрации города Нижнего Новгорода от 24 июня 2003 г. № 67 был принят "Порядок согласования проведения массовых мероприятий и уведомления о проведении массовых акций администрации города Нижнего Новгорода". Этим постановлением был фактически введен разрешительный порядок проведения акций. А именно, администрацией было присвоено право на запрет или перенос акций практически на неограниченных условиях. Кроме того, Постановление обязывало организаторов согласовывать проведение массовых мероприятий в ГУВД области и оплачивать уборку территории при проведении массовых акций . Очевидно, что никаких полномочий устанавливать собственные правила проведения акций, у администрации города не было. Однако, это постановление (в том числе в судебном порядке) до настоящего времени отменить не удалось.

2.5. Одиночные пикеты

Одиночное пикетирование остается единственной формой свободной реализации права на публичную акцию. По крайней мере, так декларируется законодательством: для пикета, состоящего из одного человека, не требуется ни уведомления, ни согласования места и времени (пункт 4 ст. 5 Федерального закона).

Однако факты задержания одиночных пикетчиков стали традиционными. "Проведение несанкционированного пикета" служит основанием для привлечения к административной ответственности. О фактах пресечения "одиночных пикетов" правоохранительные органы сообщают как о "законных".

Так, 8 августа 2005 года напротив здания Законодательного собрания Нижегородской области А. И. Светличный проводил одиночный пикет протеста. Неподалеку от входа он был задержан милицией и с применением силы доставлен в РУВД. Там на него был составлен протокол о привлечении к административной ответственности за "проведение несанкционированной акции". Позже суд не нашел в его действиях состава административного правонарушения, но виновных в незаконном задержании к ответственности привлечь не удалось.

Таким же образом 25 ноября 2006 года был задержан А. В. Лашманкин, пытавшийся провести одиночный пикет на пл. Куйбышева г. Самары в связи с приездом министра МВД РФ. При первой же попытке пикетчика развернуть плакат, находившиеся на площади сотрудники милиции задержали активиста. Правовой нигилизм милиции наглядно демонстрирует описание этого факта пресс-службой ГУВД по Самарской области: "Естественно, правозащитника, взяли под руки и, приподняв как котенка, унесли подальше от министерских глаз".

2.6. Невыполнение собственных обязательств органами власти при проведении публичных акций

Национальное законодательство установило достаточно четкую процедуру приостановления или прекращения публичной акции (статьи 13-17 ФЗ). Общую ответственность обеспечения порядка возложено на организатора акции. Но при этом установлен контроль со стороны администрации и органов МВД, который обеспечивают специально уполномоченные лица (по одному от органов). Все решения о приостановлении и прекращении акции должны приниматься тремя сторонами, в порядке согласования.

Реальная картина такова: сотрудников милиции на пикетах митингах и шествиях, как правило, никто не представляет. Т.е. они подчиняются указаниям ответственного лица, но этот руководитель находится на акции только как милицейский начальник, а не как уполномоченный. Такой представитель не считает нужным что-либо согласовывать с организаторами акций, а действует по своему усмотрению. Показательно, что сотрудники милиции, как правило, не знают о самом существовании порядка приостановления или прекращения публичных акций, и действуют в обычном режиме патрульной работы милиции общественной безопасности.

И в тех случаях, когда, по мнению сотрудников милиции, происходит нарушение общественного порядка, команда на задержание участников акции дается незамедлительно.

Так, 23 февраля 2006 года на Театральной площади Нижнего Новгорода были задержаны 14 человек - участников санкционированного пикета, только за то, что они выкрикивали "речевки". Примечательно, что организаторам до задержания претензии от сотрудников милиции не предъявляли. И переговоры с уполномоченным от милиции лицом также не проводились. Позже выяснилось, что поводом для задержания стала уверенность офицера милиции в том, что на пикете "нельзя ничего выкрикивать".

Оставляя за собой исключительное право принимать решение об "обеспечении правопорядка", правоохранительные органы готовы привлечь к ответственности и организаторов акции, которые не оказывают содействие в творимом произволе.

Например, во время шествия в Нижнем Новгороде, организованного КПРФ 14 сентября 2006 года, сотрудники милиции попытались пресечь распространение листовок его участниками. В ответ "им было оказано противодействие со стороны участников шествия, которые отталкивали сотрудников милиции, требовали отпустить задержанных и отдать изъятые флаги, выкрикивали "Руки прочь!", "Не смейте их трогать!"". В ответ организатор шествия обратился с требованием прекратить задержание участников акции. Такие действия сотрудники УВД расценили как "умышленное" препятствование в наведении порядка и привлекли организаторов к административной ответственности .

Уполномоченный от местной администрации, чаще всего на акциях не присутствует.

Таким образом, процедура "согласованного" обеспечения правопорядка на практике не реализуется, за отсутствием официальных представителей сторон - уполномоченных лиц. При этом никакой ответственности за то, что ни УВД, ни администрации не делегируют своих уполномоченных, законодательством не предусмотрено.

Эта практика, в свою очередь, породила многочисленные случаи заведомо незаконного разгона публичных акций и задержания их участников.

3. Отсутствие внесудебной защиты при обеспечении прав человека на мирные собрания

Если сопоставить все факты воспрепятствования проведению массовых акций и преследования активистов с национальным уголовным законодательством, то можно сделать заключение, что большинство нарушений, допускаемых должностными лицами являются, могут быть признаны уголовно наказуемыми.

В законодательстве Российской Федерации определены меры наказания как для нарушителей установленного порядка проведения публичных акций, так и для сотрудников органов власти, препятствующих их проведению.

Для самих организаторов установлена административная ответственность по статье 20.2 Кодекса об административных правонарушениях (КОАП) . Для представителей органов власти, препятствующих проведению публичных мероприятий, определена ответственность по статье 5.38 КОАП "Нарушение законодательства о собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании".

Кроме того, для должностных лиц существует и уголовная ответственность - статья 149 УК РФ "Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них". Для такой ответственности применимы и другие статьи (например, статья 286 УК РФ - "превышение служебных полномочий").

Таким образом, основания для наказания виновных должностных лиц в Российской Федерации существуют. Но на практике эти санкции практически не применяются . Не применяются, прежде всего, потому, что сами органы власти, являясь источником правонарушений, не воспринимают их как нарушения.

Одной из основных причин такой ситуации, на наш взгляд, является статус и позиция прокуратуры - того органа, который имеет исключительную компетенцию в привлечении виновных к уголовной ответственности. По всем известным нам обращениям (18 заявлений в 2006 году по регионам Приволжского федерального округа), прокуратура отвечала категорическим отказом в возбуждении административного производства, а тем более - в привлечении к уголовной ответственности и представителей администраций - при отказе в регистрации акций, и сотрудников УВД - при незаконном задержании участников акций.

Свой отказ прокуратура мотивирует отсутствием либо факта нарушения, либо умысла со стороны сотрудников государственных органов. При этом, действия должностных лиц оправдываются либо стремлением обеспечить общественный порядок, либо работу государственных органов, либо движение транспорта. Однако оценка адекватности и соразмерности выбора таких ограничительных мер никогда не проводится.

Это является основанием предполагать наличие прямой зависимости прокуратуры от органов исполнительной власти. Такая зависимость наглядно демонстрируется на примерах вынесения так называемых "предостережений". Подобные "предостережения" о "возможности" совершения преступления органы прокуратуры направляют в адрес организаторов публичных акций. И делается это буквально в тот же день, когда организаторы получают отказ в регистрации акций. Причем, все чаще для объявления "предостережения" используется милиция, которая практикует средства принудительной доставки организаторов.

Получается так, что местная администрация, отказывая в регистрации акции и сознавая, что отказ незаконен, спешит заручиться поддержкой прокуратуры, заведомо полагая, что прокуратура всегда будет на стороне администрации. Местная администрация рассчитывает также на то, что организаторы акции будут запуганы предостережением и не станут обжаловать отказ.

Юридически такая ситуация может расцениваться как сговор государственных органов с целью совершения преступления.

В соответствии с установленном порядком , прокуратура обязана зарегистрировать обращения, и в установленный срок (3 дня) провести проверку заявления, в срок до 30 дней дать ответ, и предпринять необходимые меры прокурорского надзора .

Согласно порядку рассмотрения обращения прокурор должен провести полную всестороннюю проверку представленной информации (обязательно, с получением информации от инициаторов акции) . Однако за разъяснениями к организаторам акций прокурор не обращается ни в одном из известных нам случаев.

В соответствии со ст. 25.1 ФЗ "О прокуратуре" предостережения направляются при наличии готовящихся противоправных деяниях, в т.ч. содержащих признаки экстремистской деятельности. Но очевидно, что прокуратура не может заранее располагать сколь-нибудь достоверными сведениями, что участники акций готовят какие-либо насильственные действия. При разбирательстве таких случаев (например, по факту разгона манифестации "Антикапитализм-2005") выяснилось, что такие распоряжения прокуратура выносит по прямому (например, телефонному) сообщению из администрации (регистрирующего органа) об отказе в регистрации акции. Такие контакты, как правило, уже налажены между сотрудниками.

В лучшем случае, после телефонного звонка, сотрудники прокуратуры обращаются за информацией в УВД и ФСБ (истребую личные дела (досье) на организаторов акции). Сразу после этого, принимается решение предупредить организаторов акции о возможном административном правонарушении, с направлением организаторам соответствующего документа. Решение принимается настолько оперативно (как правило, в тот же день, когда муниципальная администрация сообщает об отказе в регистрации акции), что ни о каком разбирательстве и контактах с организаторами не может быть и речи. Фактически прокуратура исключительно для манифестантов ввела порядок принятия превентивных мер обвинения без стадии проведения предварительной проверки, полагаясь только на позицию городской администрации и УВД. Причем, что важно, эта практика применяется в той области правоотношений, где вмешательство недопустимо, - на той стадии, на которой, согласно федеральному закону, должны проводится переговоры о согласовании вариантов проведения публичной акции.

Занимая пристрастную позицию еще на стадии уведомления о проведении акции, прокуратура, конечно же, не может быть привлечена в качестве арбитра или даже органа, способного представлять интересы закона. Более того, такая позиция и действия прокуратуры во многом и сформировали незаконную практику ограничений общественных акций.

Что касается административного порядка защиты прав граждан, то здесь ситуация еще более плачевна. За несколько лет мониторинга нам не удалось выявить ни одного случая привлечения государственных служащих к административной ответственности по статье 5.38 КОАП РФ. Хотя такой порядок значительно проще уголовного преследования. Во всех случаях прокуратура отвечает отказом в привлечении к административной ответственности. При этом сами решения ничем не мотивируются или основаны на несообразной аргументации. Например, в ответ на обращение, прокуратура Ленинского района г. Самары сообщила, что решения органов власти "могут быть обжалованы в суд…"

Такое положение можно объяснить тем обстоятельством, что право возбуждение административного производства в подобных ситуациях фактически возложено законом на самих нарушителей. Действительно, проведению акции препятствуют, как правило, сотрудники милиции. Но только сотрудники МВД и могут составлять протокол об административных правонарушениях. А поскольку другие представители правоохранительных органов на акциях не присутствуют, то получается, что только милиция обладает этим исключительным правом. Соответственно, невозможно представить, чтобы сотрудники милиции составляли протокол на свои незаконные действия. Также не реально привлечь к ответственности представителей местных администраций, которым фактически подчиняются сотрудники УВД общественной безопасности.

Таким образом, административная ответственность по ст. 5.38 КОАП РФ может реально применяться только при изменении порядка привлечения к ответственности виновных в административных нарушениях (в т.ч. при наделении полномочий в составлении протокола относительно независимых органов) .

4. Преступления против участников акций

Очевидно, при полной незащищенности участников акций, действия представителей органов власти приобретают все более жесткие и карательные формы. В качестве типичных, можно перечислить следующие нарушения:

  • задержание участников акции с применением неспровоцированного насилия и спецсредств;
  • задержание граждан, не причастных к проведению публичной акции;
  • задержание участников акции до ее проведения (при оцеплении места проведения акции, облавах, при оперативном сопровождении);
  • представление ложных сведений при составлении протоколов об административных правонарушениях, фальсификация свидетельств нарушений;
  • снятие отпечатков пальцев у административных задержанных;
  • изъятие паспортов у задержанных после освобождения из под стражи.

В качестве иллюстрации приведем несколько примеров:

15 мая 2006 года журналист А. В. Лашманкин присутствовал в качестве наблюдателя на пикете около Самарского краеведческого музея. При задержании участников пикета он был также захвачен сотрудниками милиции. Доказательством соучастия в несанкционированной акции было свидетельство о том, что он общался с участниками акции. При этом был составлен протокол задержания без указаний конкретных свидетелей, к которым были позднее приписаны те сотрудники милиции, которые и задержали журналиста. Ленинский районный суд города Самары, на основании свидетельств сотрудников милиции, 20 июня 2006 года признал А. В. Лашманкина виновным в совершении административного правонарушения по ст. 20.2 КОАП РФ .

На улице по пути к месту проведения митинга (за 15 минут до его начала) был задержан Е. А. Лыгин. Митинг проходил 8 апреля 2006 г. на пл. Минина г. Н. Новгорода и был организован КПРФ. Его задержал сотрудник ОМОН, с применением физической силы обыскал, отобрал паспорт, газеты, флаги и доставил в РУВД. В протоколе было записано, что Лыгин Е. А. проводил несанкционированный пикет. Примечательно, что прошедший 26 мая 2006 года суд признал его вину на основании одного лишь протокола и сведений о том, что он ранее привлекался к ответственности. Факты нарушения прав задержанного, в т.ч. незаконного изъятия паспорта, суд рассматривать отказался .

9 мая 2006 года В. И. Татарников со своими друзьями А. Егоровой и К. Харабуга находились на праздничной демонстрации в Оренбурге, посвященной Дню Победы. Во время движения колонны демонстрантов они были задержаны сотрудниками 8 отдела УБОП УВД Оренбургской области. Задержание происходило грубо, без объяснения причин. Сотрудники УБОП не представились и не предъявили служебных удостоверений. Задержанные были доставлены в первое отделение Центрального РОВД. После внесения дежурным данных в книгу задержанных они были оставлены в помещении РОВД без составления протоколов. По истечении 3 часов без объяснения они были выдворены из помещения РОВД. По мнению потерпевших, задержание имело исключительную цель - воспрепятствовать их участию в демонстрации .

Представляется, что источником незаконных действий по отношению к активистам акций является существующий порядок регламентации работы правоохранительных органов. В соответствии с ведомственными инструкциями (никак не согласуемыми с Федеральным законом о митингах…) решения о предотвращении публичных акций, о задержании их участников и применении спецназа принимают руководители региональных УВД. Эти указания (в т.ч. оперативные) содержат исключительно приказы прямого действия. Ни о каких процедурах соблюдения прав граждан в них не упоминается. Т.е. сотрудникам дается прямой приказ, который они обязаны выполнять неукоснительно. Именно поэтому операции с задержанием участников акций проходят столь жестоко.

Так, 26 августа 2006 года на санкционированном пикете на территории автостанции "площадь Лядова" в г. Н. Новгороде были задержаны все пятеро участников пикета. А для доставки в РУВД задержанных поместили в багажном отделении автомашины УАЗ (примерные размеры багажного отделения: 1,5 X 1,2 X 0,7 метров, без сидений) . Очевидно, что такие жестокие условия транспортировки были использованы неслучайно.

Фактически, никакие процессуальные нормы и правила задержания в таких "особых" случаях не соблюдаются. А при полном отсутствии контроля - постепенно забываются. Так, например, федеральным законодательством предписывается, что протоколы о совершении административных правонарушений должны составляться на месте правонарушения. Допускаются исключения для установления личности. Но в делах по задержанию участников пикета во всех случаях задержанных доставляют в районные отделения. Очевидно, на такой порядок существует особое указание, противоречащее законодательству, где средства подменяют цель.

Например, при задержании на пикете 15 мая 2007 года в г. Самара Лашманкина А. В. он настоял на составлении административного протокола на месте. Но сотрудники УВД получив дополнительный приказ, - силой поместили задержанного в автобус и отвезли в отделение .

Возрастает число жалоб на избиение участников акций. Причем, избиение все чаще практикуется не только при разгоне несанкционированных акций, а для запугивания и устрашения самих общественных активистов.

7 июля 2006 года 23 человека - представителей КПРФ, СКМ ("Союз коммунистической молодежи"), РКСМ ("Революционный коммунистический союз молодежи") - выехали в район станции Жолнино Нижегородской области. Группа молодежи намеревалась 3 дня отдохнуть в летнем лагере и провести традиционную маевку (собрание на природе). В первый же вечер в 22:30 "неожиданно молодых людей атаковал вооруженный ОМОН и работники милиции". Всю группу положили на землю лицом вниз, обыскали и вывезли в г. Дзержинск Нижегородской области. При обыске, без оформления протокола, изъяли 2 фотоаппарата, мобильный телефон, продукты, деньги и другие вещи. При задержании пострадали несколько человек.

Задержанных обвинили в нецензурной брани, а также попытке спровоцировать драку. Четверо из них (избитых во время задержания) решением мирового судьи были признаны виновными в совершении административного правонарушения и подвергнуты аресту на 7 суток. (Очевидно, с целью не допустить освидетельствование телесных повреждений). Решение мирового судьи опиралось лишь на показаниях и раппортах представителей силовых структур.

21 июля 2006 года прокурор г. Дзержинска возбудил уголовное дело по ч. 3 ст. 286 Уголовного Кодекса РФ ("Превышение должностных полномочий, совершенное с применением насилия") в отношении сотрудников милиции, задержавших молодых людей. Уголовное дело по прошествии времени традиционно было закрыто .

От практики препятствий в проведении акции органы правопорядка в регионах России все чаще переходят к "профилактике" протестной активности. При этом, объектами такой деятельности становятся общественные активисты, замеченные в организации акций, а используемые методы "профилактики", все больше приобретают черты системы политического сыска и государственного террора. При этом активно используются методы оперативно-розыскной деятельности: активное прослушивание всех средств связи и методичной слежки. Все эти методы не имеют законных оснований, тем не менее они получили массовое распространение практически во всех регионах России.

Основой для организации преследования политических и общественных активистов стали специально созданные отделы по борьбе с экстремизмом в органах Федеральной службы безопасности и Министерства внутренних дел.

В качестве примера можно назвать кампанию, проведенную в Ульяновской области, в связи с проведением представителями оппозиционных организаций 30 октября 2006 года пикета, посвященного Дню памяти жертв политических репрессий. После пикета ее участники подверглись методическому преследованию. Как заявила член "Объединенного гражданского фронта" Ксения Табакова: "сегодня, 31 октября, меня по повестке пригласили в Заволжское РУВД в УБОП, где потребовали дать объяснительную по поводу моей политической деятельности. В частности, старший оперуполномоченный Бричка А.А. пытался выяснить: чем занимается "ОГФ" и "НБП" (национал- большевистская партия) и кто организовал пикет 30 октября".

На протяжении всего дня в РУВД города Ульяновска было приглашено либо доставлено более 24 активиста.

Сотрудники милиции не огранивались только беседами и требованием дать обязательство о не выезде за пределы области. По информации УРО движения "За права человека" данную операцию по давлению на членов оппозиционных организаций организовал и курирует начальник управления по взаимодействию с правоохранительными органами мэрии города Ульяновска В. Орлов. В разговоре с журналистами он заявил "Мы посадим оппозиционеров, как только сядут, то сразу перестанут нам мешать жить, ведь они политические экстремисты".

3 ноября 2006 года сотрудниками УВД Арзамаса на улице г. Арзамас Нижегородской области был задержан Д. Б. Исусов. Из заявления в суд: "Они потребовали у меня проехать с ними "на беседу". После этого меня поместили в УАЗ и отвезли в УВД Арзамаса. В УВД сотрудник Троицкий заявил мне, что меня задерживают до окончания праздников, чтобы я "ничего не натворил". Очевидно, что он имел в виду День народного единства, который отмечался 4 ноября и День согласия и примирения, который отмечался 7 ноября. После этого меня поместили в приемник-распределитель УВД Арзамаса, где предъявили мне обвинение в совершении правонарушения, предусмотренного ст. 20.1 КоАП РФ (мелкое хулиганство). Я был арестован на 48 часов до суда. Мировой суд г. Арзамаса, рассмотрев мое дело, не усмотрел в нем признаков нарушения правопорядка" . Отметим, при дальнейшем обжаловании незаконного задержания суд отказал в установлении факта нарушения прав.

Таким образом, можно сделать вывод, что практика попустительства создает особую опасность и угрозу для общественных интересов. Поскольку, злоупотребления должностных лиц, обеспечивающих реализацию право граждан на свободу мирных собраний не выявляются и не пресекаются каким-либо независимым органом правопорядка.

5. Неэффективность судебной защиты

5.1 Препятствие в правосудии

Изучение и анализ трех десятков дел, связанных с обжалованием нарушений права на мирное собрание и около 50 административных решений, дают основание утверждать о том, что суды в России не способны не только обеспечить справедливое и объективное разбирательство по делу, но и всячески способствуют распространению практики нарушений.
При этом используются все средства (в том числе процессуальные условности), чтобы исключить само судебное разбирательство.

Прежде всего, невозможно разрешить жалобу в суде на самом актуальном этапе конфликта - после получения отказа в регистрации акции и до срока ее проведения. Национальное процессуальное законодательство в таких делах (в отличие от нарушений прав избирателей) не дает никаких преференций по срокам судебного разбирательства. К тому же оперативно обратится в суд не реально. По установленному самими судами "полулегальному" порядку, жалоба в суде может быть принята только в порядке очереди и только в определенные часы и дни недели. Кроме того, нужно найти время и возможность оплатить пошлину. Следует также принимать во внимание, тот факт, что акции часто проходят в выходные дни, когда суды не работают.

Потерпевшие в такой ситуации вынуждены направлять жалобы почтой (к тому же без гарантии, что жалоба будет зарегистрирована). Поэтому, к самим судьям заявления попадают уже минимум через неделю, и уже тогда, когда срок акции прошел.

Дело еще может быть принято к рассмотрению, если организаторы акцию проводить не стали. Но если пикет, митинг или демонстрация все же проводилась, уже не санкционировано, а ее организаторы привлечены к ответственности, суд может и не принять такую жалобы (поскольку "дело разбирается в других судах").

Другая проблема - отказ в принятии заявления в суд по надуманным предлогам или условиям. Дело об обжаловании действий или бездействия органов власти представляется для судей источником ожидаемых неприятностей - любое вынесенное решение будет обжаловано. А если решение вынесено не в пользу власти - со стороны председателей судов будет утрачено "доверие" и может последовать "личное разбирательство". Поэтому, судьи всеми правдами и неправдами стараются избежать принятия дела: "теряя" само заявление, принимая заведомо надуманные определения о "несоответствии" процессуальным требованиям и т.п.

Показательным является дело Николая Савинова, который с февраля 2006 года пытается обжаловать факт незаконного задержания на одиночном пикете.

Свое заявление он направил в Нижегородский районный суд г. Н. Новгорода 8 февраля 2006 г. Определением судьи И.В.Спириной от 20.02.2006 г. ему было указано о необходимости уплаты государственной пошлины. (Хотя, как пенсионер, он просил суд освободить от оплаты пошлины). Рассмотрение дела было приостановлено и назначен срок устранения недостатков (уплаты госпошлины) до 06.03.2006 г. Но определение было получено Н.Савиновым почтовым отправлением уже после назначенной даты. Он оплатил пошлину и направил письмом квитанцию в районный суд. Но к этому времени исковое заявление ему было уже возвращено. И восстанавливать сроки обжалования было уже бессмысленно.

12 марта 2006 г. он вновь был вынужден переподать заявление. Дело направлено другому судье - Заварихиной С. И. Письмом от 03.04.2006 г. от судьи он получил определение об оставлении искового заявления без движения. В определении вновь была установлена обязанность устранить недостатки и назначен срок устранения недостатков до 14.04.2006 г. Но на этот раз, в требовании "об устранении недостатков" вообще не было названо, что конкретно мешает судебному разбирательству. История с уведомлением заявителя и сроками устранения недостатков вновь повторилась. Определение он получил только 17 апреля 2006 г. А уже через день письмом из суда было возвращено само заявление, со всеми приложениями.

Свой отказ судья на этот раз обосновала тем, что дело, которое может быть "предметом рассмотрения в органах прокуратуры" "должно быть рассмотрено в соответствии с КОАП РФ" и не может быть рассмотрено судом.

16 мая 2006 года он направил жалобу в коллегию по гражданским делам в порядке надзора - на отказ в рассмотрении заявления в суд. Обратился он также и в квалификационную коллегию судей Нижегородской области. Ответ на обращения он не получил.

По прошествии месяца он вновь (третий раз!) выслал в Нижегородский областной суд свое заявление с приложениями с требованием рассмотреть его. Заявление было вновь передано на рассмотрение в Нижегородский районный суд. Еще по прошествии 2 месяцев, началось судебное разбирательство, которое наконец завершилось 10 октября 2006 года решением - об отказе в удовлетворения искового заявления. При изучении решения, выяснилось, что суд так и не сделал оценки и не вынес мотивированного решения по заявленным требованиям. Кроме того, суд отказался принять к рассмотрению представленные доказательства. Решение обжаловалось, но до февраля 2007 года, так и не рассмотрено в кассационной инстанции.

Несколько лучше обстоят дела с рассмотрением дел о привлечении к ответственности участников акций по административным делам. Почти половина (из известных нам) дел, рассматриваемых мировыми судьями , разрешается оправданием задержанных. Значительную часть таких дел удается выигрывать в связи с привлечением к разбирательству в качестве стороны - организаторов акции. В таких случаях, утверждение организаторов о том, что официальных претензий во время акции к ним не поступило, доказывало, что задержание было заведомо незаконным.

Однако значительная часть таких дел инспирировано правоохранительными органами по задержаниям до- и во время акций. Для доказывания "правонарушений" в таких случаях, сотрудниками правоохранительных органов фальсифицируются протоколы и привлекаются "ложные" свидетели.

Есть и дела, по которым задерживались и граждане не причастные к каким-либо акциям, которые задерживались на улице произвольно.

Так, 3 ноября 2006 года был задержан Юрий Староверов у здания Политехнического Университета в г. Н. Новгороде, в момент перехода улицы со стендом. Он был задержан с обвинением в проведении "несанкционированного пикета", При этом в протокол об административном правонарушении были записаны 2 студента, не являющихся очевидцами. Дело было прекращено за отсутствием "каких-либо объективных доказательств…, подтверждающих факт осуществления Староверовым Ю.В. пикетирования…"

Показательно, что оправдание по таким делам часто выносится только по причине недостаточно усердной фальсификации доказательств. В тех делах, где правоохранительным органам удалось подготовить свидетелей, - решения суда предопределены не в пользу потерпевших. Также можно отметить, что в таких судах, как в деле Ю. Староверова, даже не рассматривался вопрос о допустимости проведения пикета (в данном случае - одиночного).

5.2. Нарушения равенства сторон

Обеспечение равенства сторон - безусловная гарантия справедливого судебного разбирательства. Но в делах, касающихся соблюдения прав на мирные собрания, этот принцип в большинстве случаев нарушается.

И прежде всего, это касается судебной практики по рассмотрению административных дел. Во многих случаях, разбирательство проходит заочно, - без участия обвиняемых. Суд отказывает в приглашении свидетелей и в ходатайствах о приобщении к материалам дела документов в пользу участников акции. Кроме того, в большинстве случаев, когда показания граждан, являющихся свидетелями происшествия противопоставляются показаниям сотрудников милиции, судья принимает сторону милиционеров, относясь к иным показаниям "критически".

Также, пристрастно проходит судебное разбирательство при обжаловании нарушений в гражданском процессе. Так, 10 октября 2006 года судьей Спириной И. В. Нижегородского районного суда г. Н. Новгорода было отказано в ходатайстве потерпевшего о вызове свидетеля. Не принято и заявление от свидетеля о приобщении к материалам дела личной видео-записи задержания на одиночном пикете. Эти показания свидетеля и видео-запись были незаменимы для принятия решения. Показательно, что сразу после такого отказа судья вынес решение не в пользу заявителя, на основании "отсутствия доказательств"!

Для вынесения "отказных" решений судьи прибегают и к различным ухищрениям, манипулируя законодательством.

В суде Нижегородского района г. Н. Новгорода рассматривалось дело о незаконном задержании участников пикета 23 февраля 2006 года. Дело было принято в производство, и все представленные доказательства убедительно свидетельствовали о незаконности задержания. Но в конце многомесячного разбирательства судья "вспомнила" об отсутствии у представителя организаторов акции доверенности от потерпевших . В тот же момент дело было закрыто. "Необходимую" доверенность удалось представить уже только при обжаловании решения. Но коллегия по гражданским делам областного суда признала, что такая доверенность не может изменить решение, поскольку "не представлена в суд первой инстанции" .

В этом деле судом было допущено грубейшее нарушение ГПК РФ: всякие сомнения о правомочности заявителя должны разрешаться только в начале процесса, - при подготовке к слушаниям. В результате, - судья счел нужным нарушить процессуальный кодекс, только потому, чтобы не принимать очевидное решение против интересов органов власти.

5.3. Игнорирование принципа справедливости и адекватности судебными органами

Большинство из выносимых судами решений по поводу проведения акций фактически "узаконивают" факты нарушения прав человека, отказываясь не только устанавливать такие факты, но и проводить эффективное разбирательство. Но такая судебная практика вовсе не определяется законом, а сформирована сохранившимися репрессивными традициями.
Поэтому, всякие попытки при обжаловании нарушений добиться разбирательства по факту нарушения политических и гражданских прав, наталкиваются на активное неприятие судами оценивать сам факт нарушения с позиции международных и конституционных гарантий. А когда такая оценка в судебном разбирательстве все же допускается - все разбирательство не ведется дальше поиска в нормативных актах оправданий в действиях органах власти.

Так, постановлением мирового судьи участка № 4 Канавинского района г. Н. Новгорода был признан виновным в нарушении порядка проведения митинга 7 ноября 2006 г. В.В.Власов. Основание - распространение газет "без согласования с администрацией". Суд признал вину задержанного без привлечения к разбирательству организаторов митинга и даже с учетом признанного самим судом факта "что Власов не успел распространить ни одного экземпляра газеты" !

Вопрос о соразмерности и адекватности ограничения права не исследуется. При этом, доводы органов власти об угрозе государственным интересам или применения насилия при проведении акций признается судам достаточным в запретах самих акций, даже при отсутствии не только таких фактов, но и каких-либо доказательств. Фактически в российском судопроизводстве исключено само понятие приоритета в обеспечении прав человека. Соответственно, что анализ и опыт Европейского суда по аналогичным делам (как, например, дело Эзелен против Франции от 26 апреля 1991 года) российскими судьями никогда не применяются.

Так, в суде обжаловалось решение о запрещении публичных акций на территории Нижегородского Кремля. Суд, со ссылкой на объявление этой территории заповедной, признал запрет проведения акций на его территории не только обоснованным, но и "не нарушающим права и законные интересы граждан РФ" одной лишь констатацией, без каких-либо аргументов .

Привычная практика манипулирования законом, далеко уводит судей от представления о самом смысле правосудия. Показательным, в этой связи, является решение суда Ленинского района города Ульяновска. 9 февраля 2007 года в суде рассматривалось дело о привлечении К.К.Трошина к административной ответственности по статье 20.2 КоАП РФ о нарушении установленного порядка проведения пикетирования. К.К. Трошин был обвинен в том, что на пикете 23 января 2007 года, посвященном жертвам политических репрессий, "держал плакат с надписью "Свободу Нацболам!". Суд посчитал, что лозунги на пикете должны соответствовать Федеральному закона "О реабилитации жертв политических репрессий", а политическими репрессированными можно считать только тех, кто был по этому закону реабилитирован. Попытки обвиняемого и других участников пикета объяснить, что не дело суда давать оценку их мнению, судья С. Н. Чебукина "расценила критически". В итоге К.К. Трошин был признан виновным .

6. Выводы и рекомендации

1. Нарушения права на мирные собрание в России имеет угрожающие масштабы. Такая практика нарушений от отдельных, традиционно протестных регионов распространяется на всю территорию России, реализуясь во все более грубых и жестоких формах. Неоправданно широко правоохранительными органами применяется против манифестантов неспровоцированное и неадекватное насилие.

2. От практики препятствий в проведении мирных собраний органы власти перешли к планомерному учету и преследованию общественных активистов. Причем, если ранее это касалось активистов отдельных политических партий и движений, то сегодня на контроль спецслужб ставятся все общественные лидеры, причастные к протестным движениям. Все чаще применяются незаконные задержания, с целью изоляции активистов для того, чтобы не допустить их участие в планируемых акциях. Более того, ФСБ России стало практиковать похищение таких активистов, что является государственным терроризмом.

3. Особую озабоченность вызывает факт отсутствия в России средств защиты права на мирные собрания. Судебные органы не обеспечивают разбирательства, находясь в зависимости от государственных органов. А сами органы власти проявляют очевидную нетерпимость к публичным, а особенно - к протестным акциям граждан. При этом, политическими и административными средствами обеспечивается безнаказанность представителей власти за чинимые препятствие в проведении мирных собраний и за уголовные преступления, совершаемые в отношении активистов.

4. Фактически сегодня не существует никаких ограничений (кроме политической воли руководителей государства), чтобы развернуть в России массовый террор.

Такая ситуация требует срочного вмешательства международного сообщества, которая может мы можем предложить в следующих средствах:
- проведения межправительственными органами разбирательств по фактам массового нарушения прав на мирные собрания в России;
- организации слушаний в международных органах по защите прав человека по вопросу выполнения Российской Федерацией обязательств в соблюдении политических прав человека.

Кроме того, в качестве мер воздействия в обеспечении эффективной защиты прав человека, на основе принятых Советом Европы и ОБСЕ стандартов в области соблюдения прав человека на ассоциацию, представляется необходимым приступить к разработке проекта Европейской Конвенции об обеспечении прав человека на мирные собрание, При этом, важнейшей задачей представляется - формирование соответствующего контрольного органа с правом оперативного реагирования на конфликтные ситуации.

С. М. Шимоволос

Файлы для скачивания:

Файл Описание Размер файла Кол-во скачиваний
doc dokladonarusheniipravcheloveka[1] 237 KB 155
Posted in .